Добавить в избранное
Квентин Тарантино

"Молотильня" от Тарантино и Родригеса

Квентин Тарантино и Роберт Родригес представили очередной совместный проект «Молотильня» (Grindhouse). Официальная премьера в США состоится 6 апреля, России в премьерном списке нет (я надеюсь, пока нет). Проект состоит из двух частей: по одной на творческую единицу. Цель — изменить отношение к трэш-фильмам (trash-movie), к жанру, который в России практически неизвестен, да и в Америке ценится только специфическими любителями нарочито грубых силиконовых голов, которые истекают кро…, то есть, кетчупом прямо на столе у босса. Разумеется, босс бросает голову в мусорную корзину и немедленно влипает в странную историю с дыроколом, который пытается продырявить ему язык.

Или так: Псих на classic car преследует и убивает красивых женщин, а отдел шерифов маленького провинциального городка столкнулся с серьезной проблемой: нашествием заразных зомби. Потом появятся красотки на мотоцикле, у одной из них протез вместо ноги и… умри все живое (от выстрелов из автомата, причем автомат — неотъемлемая часть протеза красотки Вишни). Вам это что-нибудь напоминает? Мне тоже. Страшные истории и детские садистские частушки. Но цель будет достигнута, и в скором времени это станет мэйнстримом. Я уверена в авторах «Криминального чтива» и «От заката до рассвета». Они талантливы.

«Когда люди спрашивают меня, ходил ли я в фильмовую школу,
я говорю им: нет, я сразу пошел снимать».

Оба режиссера/актера/сценариста/продюсера etc. начинали в независимом кино (Independent films), а сейчас являются представителями мэйнстрима. Они сделали прекрасную карьеру, а в их творчестве не изменилось ничего, кроме гонораров и бюджетов, — они выросли. Почему? Изменилась киноиндустрия. Практически все, кто входят в «Золотую сотню» Голливуда, — от Стивена Спилберга и Оливера Стоуна до братьев Коэн и братьев Вачовски, — все они дебютировали в независимом кино, которое снимают на очень небольшие (для кино) деньги. Затем картину рассылают по кинофестивалям, куда приезжают профессионалы индустрии, постоянно ищущие новые имена. Их логика проста: если кино вошло в конкурсный показ, значит его создатели — будущие звезды, откуда следует, что с ними можно и нужно подписать контракт. Дипломов и членства в Союзе Кинематографистов не спрашивают: господствует неформальный подход. Так, хитом Санданса (Sundance — знаменитый американский фестиваль независимого кино) в 1991 году стали знаменитые «Бешеные Псы» — дебютная работа Тарантино, (бюджет — $1 200 000, прокат — $2 687 008), в 1992 году прогремел другой дебют — «El Mariachi» Родригеса (бюджет — $220 000, прокат — $2 040 920). Ну, и так далее…

Отмечу, что речь идет не о коммерческих проектах, а о финансировании дебютов в независимом кино, где получение прибыли, в общем-то, не является основной целью. Просто участники рынка сознают, что независимое кино — это постоянный источник новых звезд, новых идей, новых фильмов и, конечно же, новых денег. А, значит, независимое кино необходимо финансировать, потому что именно оно завтра станет мэйнстримом.

На мировом рынке независимое кино рассматривают в качестве основы кино как искусства и как индустрии; опыт показал, что для независимого проекта достаточно горячего желания снять фильм и небольшого бюджета, а продать фильм проще, чем продать сценарий — в этом и состоит маленький секрет Голливуда.

Разумеется, я рада, что Тарантино снял новый фильм. Если кто-то купит прокатную лицензию, — я пойду в кино, если нет — куплю диск. Я обожаю Тарантино, мне нравится Родригес, и мне очень любопытно. Но еще мне грустно, потому что в России нет ничего подобного Sundance, потому что России, похоже, проще торговать сырьем, чем снимать кино: я часто слышу отговорки про «отсутствие инструментов оценки», «крайнюю необычность и рискованность предложения», и рассуждения о том, что фильм непременно должен быть патриотичным и понятным широкому кругу зрителей. Что ж, будем смотреть Тарантино, Родригеса, братьев Коэн и Гая Риччи.



Источник: www.tass-ural.ru
   
© 2007